Что такое планер?

Все это началось чуть ли не первого апреля круглого 2000 года. В аэропорту Холистера, США.

(Давайте сразу договоримся. Я понимаю, что по-русски это планер. Но когда с новым для себя явлением первый раз знакомишься на английском, то калька прилипает. Здесь и далее Глайдер (Glider) = Планер.)

Собственно, если задуматься, то может, оно началось и раньше. Возможно, оно началось в мае 99-го. Тогда, катаясь однажды на лыжах над горным озером Тахо, увидел я два глайдера, парящих над заснеженными скалами пика Фрил. Белые изящные глайдеры подолгу кружили над ослепительно белым снегом на фоне иссиня-черного горного неба, и было в той картине что-то завораживающее.

Может, тогда и засела еще не понятая идея где-то глубоко в подсознании. Но осмысленной и определенной она не стала раньше, чем почти год спустя.

И случилось это в Холистере, на обычном семинаре для окрестных пилотов – такие каждый аэропорт устраивает чуть ли не каждые выходные, в целях просветительских и социальных.

На этот раз официальная тема была – специфика  планерных операций в аэропорту. Официальная, заметьте. Резон таков, что коли в одном аэропорту летают и планеры и все остальные, то надо как-то уживаться. Значит, надо друг про друга знать – кто  что умеет и как. Планеры в этом отношении... ну, скажем, другие немного. Вот нас и пригласили, поговорить по душам, объяснить, что к чему... Что называется, рассказать, показать и дать попробовать.

Дать попробовать! Вот тут-то и была нам всем подстроена засада. Чтобы подстава в глаза не бросалась, нам предложили "попробовать" не совсем на халяву, а за полцены нормальных коммерческих покатушек. На халяву, как известно, и уксус сладкий. Ну или полусладкий, в данном случае. Подписались почти все. Ну а уж я-то за полцены согласился бы кататься и на угольной вагонетке, наверное.

Ну и вот, рассказали нам, чем они занимаются, и что им от нас надо. Надо, в общем, не то чтобы много. Не претендовать на полосу, пока на ней планер, не садиться ему в зад – потому что он сам не уедет, но через полминуты его оттолкают в сторону. Ну, и в таком же духе. Ничего особенного кроме здравого смысла, но, впрочем, любопытно.

А потом пошли кататься. "Первый, пошел. Второй, пошел..." Загружали на переднее место по одному, выкатывали на полосу, инструктор запрыгивал назад, цепляли планер к маленькому самолетику и куда-то улетали. Потом прилетали обратно. Сначала возвращался самолет, потом, минут через пятнадцать, планер. Из него вынимали катающегося и отправляли отдыхать в тенек. Те, кто еще не катался, набрасывались на тех, которые уже, с неизменным: "ну как?". В ответ, те либо пожимали плечами: "не знаю", либо говорили обычное "здорово".

Оказалось, что "не знаю" было честнее и от тех, кто хоть что-то пытался понять. "Здорово" – от тех, кто ничего не понял. Понять что-то с первого раза просто невозможно.

Подошла моя очередь.Усадили. Привязали. Показали, за что держаться и за что – лучше не надо.

Поехали… Во-первых, это тихо. Тихонько забурчал впереди самолет-буксировщик. Зашуршала шина по асфальту. Тормозной барабан слегка поскрябывает. Зашуршал ветер. Все происходит почти так же медленно и беззвучно, как во сне.

Пропал шелест шины. Мы летим в полуметре над полосой. Нет, скорее плывем. Нечто совершенно незнакомое – так низко не летают!

Но вот буксировщик отрывается от полосы, и мы вместе с ним плавно уходим вверх.

Я легко держусь за ручку и педали, чтобы только чувствовать, но не мешать движениям инструктора. Тут же возникает ощущение почти что беспомощности. Инструктор совершает непрерывный ряд мелких, почти незаметных и абсолютно непонятных движений ручкой и педалями. Как ни пытаюсь, я не могу уловить ни малейшей связи между его действиями и движениями глайдера.

….Через семь потов и два месяца, выходной к выходному – все до единого, я только-только начну понимать... Все начинающие без исключения проходят через те же самые проблемы. Даже с посадкой у людей иногда получается сразу, буквально с первого раза. Особенно у пилотов, у тех, кто летал хоть на чем-нибудь. Но на буксире мучаются все. Собственно, буксировка – это самый сложный в смысле моторных навыков и координации глаз, рук и, пардон, попы этап.

А вот когда дело доходит до парящих полетов по маршруту, то тут-то и раскрываются все новые и новые грани этого волшебного сплава науки, искусства, спорта и развлечения. Тогда уже не координация и навыки, а опыт и мастерство, знание и интуиция идут в ход. И учатся этому не дни и не месяцы – этому учатся столько, сколько летают.

...Буксировщик качнулся и стал медленно наклоняться и сползать влево. Инструктор продолжал едва заметные движения ручкой и планер тоже накренился и потянулся за буксировщиком.

...Тем временем пора было отцепляться. Почему-то считается, что этот момент какой-то особенный. Не знаю почему. Считается, что это чудо, что он не падает. Чудо было бы, если бы упал. На самом деле мало что меняется. Инструктор выбирает момент и, осмотревшись и убедившись, что вокруг чисто, дергает шарик отцепки. Веревка отскакивает и змейкой отпружинивает вперед, к буксировщику. Заметив отцепку, тот заваливается на левое крыло и проваливается вниз и влево. Мы отходим вверх и вправо. Это чтобы не мешать друг другу. Скорость гаснет – так экономичнее – и смягчается шум воздуха. Плавный, широкий и какой-то мягкий, что ли, полукруг – и мы снова видим буксировщик, спешащий назад к аэропорту за следующим глайдером. То есть, мы видим много чего – под нами плывет и медленно разворачивается долина, окруженная горами с двух сторон и выходящая на океан третьей. Плывет в тишине и легком шелесте ветра, так спокойно и легко... Но важно увидеть и буксировщик, чтобы еще раз убедиться, что мы разошлись безопасно.

Надо сказать, что так мирно начинается далеко не каждый полет. Собственно, каждый, кроме покатушек или учебного полета, начинается иначе. Хорошее начало полета – это ухабистая буксировка в неспокойном, бурлящем воздухе и отчетливо ощутимый пинок снизу еще на буксире, когда, наконец, попадается действительно хороший восходящий поток (или как говорят планеристы – лифт). Короткая пауза, чтобы убедиться, что лифт достаточно широкий, торопливая отцепка и разворот "свечкой", с гашением скорости, чтобы вернуться в центр восходящего потока как можно быстрее. Поиск и стабилизация спирали как можно ближе к центру.

"Хочешь попробовать?" - "Конечно хочу." Если инструктор не боится... Инструктор отдает планер мне. Я взял ручку и, подержав ее несколько секунд, чтобы убедиться, что ничего страшного от моего прикосновения немедленно не произошло, собрался с духом и тихонько потянул влево. И тут же возникло впечатление, что ручка просто приварена к полу планера – настолько послушно и точно он "шел" за ручкой. Ни запаздываний, ни колебаний – как если бы ручка была действительно закреплена неподвижно, и я за нее поворачивал весь целый планер. Вполне по Мюнхаузену. Все настолько естественно и прозрачно просто... И в то же время это была чистейшая магия. Совершенно волшебным образом мир вокруг вдруг преобразился – впервые в жизни, послушный моей руке, он стал наклоняться и плавно поворачиваться. Я держал в руках волшебную палочку. Так я понял, что мир может вращаться вокруг меня – буквально – по моей воле. С того момента я был прочно "на крючке".

Внезапно, я влетаю в мой первый лифт. Глайдер подскакивает вверх, вслед за ним подскакивает стрелка вариометра. Вместо двух узлов вниз появляются два узла вверх. "Загибай!" кричит инструктор, но я не понимаю. Как же так, ведь если я только-только влетел в этот термик и сразу поверну, так ведь я как влетел, так из него и вылечу обратно! Исторический момент: впервые проделываю эту умственную работу, пытаясь представить себе форму и место термика. Получается плохо – я не знаю про термик ровным счетом ничего. Вместо поворота продолжаю лететь прямо и, через несколько секунд, вариометр констатирует, что мы пролетели термик насквозь. Ладно, теперь-то я знаю, что он весь остался позади и что в длину он примерно вот такой. (Какой? Ну, секунд шесть... на теперешней скорости... Или на той, другой, какая была?) Теперь нужно повернуть. Лихорадочно прокручивая все это в голове пытаюсь повернуть обратно в термик и немедленно забываю, на какую педаль наступать – нос болтает то в одну, то в другую сторону. Скорость тоже скачет вверх и вниз в противофазе с ползающим вверх и вниз по горизонту носом. Теперь вопрос: в какую сторону будет "назад"? Я не запомнил. Мы уже "назад"? Или повернуть еще? Ага, вот, вроде, оно опять. Вот мы в него влетаем, вот влетели, вот еще немножко и должен быть примерно центр... Поворачивай! Поздно, опять пролетели насквозь, что подтверждается вариометром. Видимо, я только зацепил его край. Где же он остался – справа или слева? Еще заход... Еще один... На третий или четвертый раз я теряю этот первый в своей жизни термик окончательно и бесповоротно. Это потом я узнаю, что со временем можно научиться чувствовать: которое крыло поднимает, в той стороне и ядро потока. И еще, что плюс два узла (один метр в секунду вверх) – лифт никакой. В хороший день не стоило бы и останавливаться. Вот десять узлов, когда пинок сначала безошибочно ощущается пятой точкой и вариометр вдруг взвизгивает истерически, зашкаливает вверх и заливается возбужденной трелью – вот это да, это сильно. Это – наркотик.

Продолжение: «Что такое планер?» Часть 2